остальное? — спросил он.
— Например, то, что в один прекрасный день ты за ней вернешься и вы вместе поселитесь в Шедоу-Гард — замке, которого не видел никто из смертных. Ты пообещал ей это, и она много лет ждала. Потом однажды ночью в гостинице заболела старая распутница. Девушка — а лет ей было уже немало — задумалась о своем будущем. И заключила сделку, чтобы научиться ремеслу получше.
Некоторое время Джек молча смотрел в землю. Он проглотил хлеб, который жевал, а потом сказал:
— Я возвращался. Я вернулся, но никто не помнил мою Розали. Все изменилось, люди были не те. И я снова ушел.
Она хихикнула.
— Джек! Джек — сказала она. — Твоя утешительная ложь теперь вовсе ни к чему. Для старухи ничего не значит то, чему верила молоденькая девчонка.
— Ты говоришь, ты стала Ведуньей, — сказал он. — Ты что же, отличаешь ложь от правды только по догадкам?
— Я не хотела бы применять Искусство против Силы… — начала она.
— А ты примени, — сказал Джек и еще раз заглянул ей в глаза.
Она прищурилась и наклонилась вперед, не отрывая своего взгляда от его глаз. Это вызвало у Джека ощущение падения. Стоило ей отвести глаза — и оно исчезло. Рози склонила голову к правому плечу.
— И правда, ты возвращался, — сказала она.
— Я же сказал тебе.
Джек взял хлеб и начал шумно жевать, чтобы не замечать, как ее щеки стали мокрыми.
— Я забыла, — наконец, сказала она. — Я уже забыла, как мало значит время для людей тьмы. Вы просто не считаете годы. Ты однажды решил вернуться к Рози и не подумал, что она может состариться, умереть или уехать. Теперь я поняла, Джекки. Ты привык к вещам, которые не меняются. Сила остается Силой. Ты можешь сегодня убить кого-нибудь, а спустя десять лет обедать с ним, хохоча над вашей дуэлью и пытаясь вспомнить, что было ее причиной. Да, хорошая у тебя жизнь!
— У меня нет души. А у тебя есть.
— Душа? — она засмеялась. — Что такое душа? Я никогда не видела ее. Почем я знаю, есть она или нет? А даже если есть, что мне от нее было проку? Я бы мигом продала ее, если бы могла стать такой, как ты. Хоть тут мое Искусство бессильно.
— Прости, — сказал Джек.
Некоторое время они ели молча.
— Я хочу тебя кое о чем спросить, — сказала она.
— О чем?
— Шедоу-Гард и правда существует? — сказала она. — Замок с высокими стенами, залами, полными теней, невидимый для твоих врагов… и для друзей тоже… Ведь ты хотел забрать ту девушку туда?
— Конечно, — ответил он и стал смотреть, как она есть. У нее не хватало многих зубов, она часто облизывала губы и причмокивала. Но вдруг сквозь сетку морщин Джек увидел лицо той девчонки, какой она была когда-то. Когда она улыбалась, сверкали белые зубы, волосы были длинными и блестящими, как небо между звезд. А голубые глаза были, как небо над дневной стороной планеты, как небо, на которое он частенько смотрел. Ему нравилось думать, что все это было только для него.
— Ей долго не протянуть, — подумал он. Девичье лицо исчезло, и он увидел дряблую кожу у нее под подбородком.
— Конечно, — повторил он. — А теперь я тебя нашел. Ты вернешься со мной? Прочь из этой проклятой страны, в царство уютных теней. Проведи остаток своих дней со мной. Я буду добр к тебе.
Она разглядывала его лицо.
— И ты сдержишь свое слово через столько лет… теперь, когда я стала уродливой старухой?
— Давай перейдем границу и вернемся в Сумеречные Земли месте.
— Зачем тебе это?
— Ты знаешь.
— Дай руки, быстро! — сказала она.
Он протянул руки, и она ухватилась за них, повернув ладонями вверх. Наклонившись вперед, Рози изучала их.
— А! Бесполезно! — сказала она. — Я не могу читать по твоей руке, Джек. Руки вора слишком много работают — все линии неверные. Хотя это сильно настрадавшиеся руки…
— Рози, ты увидела там что-то, о чем не хочешь говорить. Что это?
— Не доедай. Бери хлеб и беги. Я слишком стара, чтобы пойти с тобой. Очень мило с твоей стороны меня пригласить. Той девчонке понравился бы Шедоу-Гард, но я собираюсь провести остаток своих дней здесь… Теперь иди. Торопись! И прости меня, если сможешь.
— Простить? За что?
Она поднялась и поцеловала его руки.
— Увидев, что сюда идет тот, кого я ненавидела все эти годы, я с помощью Искусства послала сообщение и решила задержать тебя здесь. Теперь я знаю, что была неправа. Но стражники барона, должно быть, уже спешат сюда. Иди по этой дороге и ни за что не останавливайся. Ты можешь обойти их с другой стороны. Я постараюсь вызвать бурю и сбить их с твоего следа.
Он вскочил и помог ей подняться.
— Спасибо, — сказал он. — Но что ты увидела на моей ладони?
— Ничего.
— Розали, скажи.
— Не имеет значения, поймают ли они тебя, — сказала она, — потому что тебе предстоит встреча с Силой страшнее барона… а с ним ты тоже встретишься. Что бы ни случилось — это будет решающим. Не давай своей ненависти привести тебя к машинам, которые думают, как люди, только быстрее. Слишком большие силы вовлечены в игру, а они не могут идти рядом с ненавистью.
— Такие машины существуют только на дневной стороне.
— Я знаю. Иди же, Джекки. Иди! Он поцеловал ее в лоб.
— Как-нибудь встретимся, — сказал он, и, повернувшись, бросился к дороге.
Рози смотрела, как он уходит, и вдруг почувствовала, что над долиной пронесся холодный ветер.
Холмы, склоны которых сперва были пологими и поднимались медленно, теперь стояли вокруг Джека, как башни. Он бежал и видел, как их сменяют высокие каменные стены. Дорога ширилась, сужалась, опять становилась широкой. Наконец, он справился со своей паникой и взял себя в руки. Джек перешел на шаг. Не было смысла быстро уставать — медленный, ровный шаг позволил бы ему пройти немало, прежде чем усталость возьмет верх.
Он глубоко дышал и прислушивался, нет ли погони. Ничего не было слышно.
По скале справа от него скользнула длинная черная змея. Она исчезла в расселине и больше не появилась. В небе горела одинокая звезда. В ее свете вкрапления разных пород блестели, как стекло.
Он подумал о Рози и удивился: что значит иметь родителей, быть ребенком, зависеть от кого-то, чтобы жить. Джек задумался, каково быть старым, знать, что умрешь и больше не вернешься. Вскоре эти мысли, как и все прочее, утомили его. Ему очень хотелось завернуться
